Кровавая битва за права туристов в Египте

Веду репортаж практически с места событий! Только что на моих глазах произошла бесценная батальная сцена, в которой непосредственным главным героем, выступающим на стороне правды и справедливости, стал мой любимый муж! Мои революционные настрои и обещание порвать на знамена ИГИЛу каждого, кто возомнит себя безнаказанным обманщиком туристов, были поддержаны второй половиной в полной мере. И сегодня я получила в лице супруга силовое прикрытие с применением тяжелой артиллерии кулачной атаки. А дело было так…

Третьего китайского предупреждения не будет!

На центральной туристической улице Шератон, где мы часто проводим время с гостями, стоит лавочка, мною некогда весьма ценимая. Там подают свежевыжатые соки. И располагается оная лавочка в двадцати метрах от конечной остановки маршруток, едущих в район отелей. Очень удобно, нагулявшись, присесть на дорожку, выпить сочку и отпустить туристов до гостиницы, а самой полсотни метров доползти до дома.

В этой лавочке меня давно приметили. И давно подмухлевывали, то один фунт зажмут с трех стаканов, то доллар по семь посчитают. Я замечания делала, но туристы отмахивались и просили, чтобы я не включала мелочную натуру. Сегодня же я была одна. И по привычке человек вместо двух с половиной фунтов сдачи дал мне два. Я снова сделала замечание и сказала, что дело не в пятидесяти копейках, а в принципе. Ценник, огромный, желтый, был вывешен прямо у меня над головой. Ошибиться невозможно.

На что продавец, нагло усмехнувшись, заявил: «А у меня нет для тебя полфунта! Цена изменилась, все! Теперь сок стоит три!»

Я, пожав плечами, сок допила, но уходить не вознамерилась. В лавочку зашли еще двое, подали пятерку и взяли по кружке того же сока. На что я им пояснила, что секунду назад цена изменилась, и продавцу надобно дать шесть фунтов. На что, конечно, гости вытаращились, а продавец заюлил и начал пояснять по-арабски быстро-быстро, что я чокнутая. Я по-арабски же спросила, может ли он повторить, что сказал. Я запишу на диктофон и покажу мужу.

Тот уже по-английски заорал «Звони своему мужу хоть сейчас, я ему скажу, кто ты!» и побежал, взяв в руки малярный скотч, прямо к стене с ценником. Демонстративно заклеил цену моего лимонного сока и начал малевать на ней тройку. Я спокойно взяла в руки его скотч и предложила поменяться. Он мне мои 50 копеек, я ему его имущество.

Продавец, видимо, ошалев от безнаказанности, схватил меня за руку, швырнул к прилавку и, отобрав скотч, заявил, что я точно сумасшедшая. Вот это он сделал зря. Я прощала мелкие пакостничества с «недосдачей», но трогать меня, паче чаяния, за руки, за главный рабочий инструмент — непозволительно!

И сошла на него кара небесная!

Саня, выгуливавший масика в полусотне метров от лавочки, прибежал разъяренным медведем. Протянул руку, как будто собирался с мразотным продавцом поздороваться, тот, ничтоже сумняшеся, длань подал, и был за эту длань вышвырнут головой вперед за прилавок. Следом в ту же тупую голову полетела соковыжималка. Потом в меня полетели капли крови с разбитых Сашкиных кулаков. Визжа и громыхая железными кастрюлями, продавец ринулся вон из лавки — звать на помощь коллег из фруктовых развалов и соседствующей фалафельной.

Как обычно, тут же толпа египтян хлынула с двух сторон — драться за одну и другую сторону. Счастливый масик махал руками, болея за папу, я лавировала между наплывающими с двух сторон мужиками в галабеях, чтобы не попасть под чью-нибудь руку с инструментарием от трости до авоськи с апельсинами… Еще струя крови — хорошо, что у меня коляска черная с красным!

Через пять минут продавца затолкали обратно в лавку, орущего хозяина этой забегаловки держали трое, мой муж, гордо тряхнув кудряшками, слизнул с руки кровь, подмигнул масику и технично вырулил коляску в проулок. Все, пошли спать, семейство.

Спросите, нафига этот цирк был нужен? А все для того, чтобы зарвавшиеся продавцы на оживленной улице знали: не все коту творОжек, бывает и об порожек! Безнаказанность и беспредел в Хургаде пора прекращать! Сегодня за руки хватает, завтра голову откусит и решит, что все можно? Пусть знают, туристов обижать нельзя — за их честь может вступиться революционная семейка пассионариев Шазли!

Всем хороших выходных, репортаж окончен, мы пошли пить чай!